ПРИЗ «СЕРЕБРЯНЫЙ ГЕОРГИЙ» ЗА ЛУЧШЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕНСКОЙ РОЛИ

МОЯ ЖИЗНЬ НА ВТОРОМ КУРСЕ
SAL-E DOVVOM-E DANEHKADEH-YE MAN
MY SECOND YEAR IN COLLEGE
режиссёр Расул Садрамели
Иран
2019
99’
Международная премьера
 
Две подруги-однокурсницы отправляются на экскурсию в Исфахан. После того, как с одной из них происходит несчастный случай и она впадает в кому, второй приходится пройти пройти все круги ада, общаясь со своими родственниками, с близкими подруги и, разумеется, с представителями университета...
 
Расул Садрамели
Родился в Исфахане в 1953 году. В возрасте 17 лет начал карьеру журналиста одной из центральных иранских газет. Изучал социологию в университете Монпелье во Франции. Профессиональную карьеру в кинематографе начал в 1981 году в качестве продюсера фильма «Кровавый дождь». В 1982 году дебютировал в режиссуре фильмом «Освобождение», за которым последовали кассовые хиты иранского проката и фестивальные призеры - «Хризантемы» (1985), «Осенью» (1987). За пределами Ирана его имя стало известно благодаря картинам «Девушка в кроссовках» (1999) и «Я - Таране, мне 15 лет» (2002).
 
 
Добропорядочная студентка оказывается наркоманкой. После того, как она впадает в кому, ее подруга идет на многообразный подлог, чтобы продолжить скрывать ее тайны от семьи. На этой почве подруга сближается с тайным возлюбленным пострадавшей. И, хотя выход из комы маловероятен, беспомощную девушку все равно лучше убрать с дороги, потому что она стала третьей лишней... 
 
Вероятно, примерно в такой логике развивалась бы история, рассказанная авторами «Моей жизни на втором курсе», в западном кино. В иранской традиции что-то подобное представить сложно, поэтому история Авы и Махтаб, двух тегеранских студенток, в чем-то и похожа на этот гротескный конспект – и в то же время разительно не похожа. Понятно, что общество требует большей целомудренности поведения, реакций, ситуаций: кто-то, далекий от исламской традиции, даже может назвать некоторые из них инфантильными. Например, когда Махтаб бегает по придорожной стоянке и делает селфи у автобусов, чтобы убедить своих родителей и жениха, что она возвращается в Тегеран с другими студентками, а не с чужим мужчиной в его авто. 
 
Но прежде чем делать скоропалительные выводы, вваливаясь со своим уставом в чужой монастырь, стоит обратить внимание, что робкой Махтаб (к тому же, в новой и пугающей ее ситуации) приходиться постоянно демонстрировать твердость. Пресловутый «жених», от одного только постного выражения лица которого – хоть вешайся, семья, учителя, дирекция колледжа – все поминутно давят на девушку, и если не ставить их на место (вежливо, но жестко) – ты быстро окажешься никем. Вполне естественная ситуация – Махтаб остается в древнем городе Исфахан, чтобы быть рядом с подругой в больнице, тогда как студенческая группа возвращается домой, – порождает «комсомольское собрание» и приводит к исключению из колледжа. Причем, к обвинению в «неуважении к учителю» вдруг искусно приплетается «политическая статья», и Махтаб с недоумением узнает, что она, оказывается, якобы снимала платок в публичном месте.
 
Платков героини не снимали, и вообще, все очень невинно: отправившись на экскурсию, Ава делится с подругой переживаниями – ее возлюбленный, Али, несколько месяцев не отвечает на звонки. На этой почве Ава подсела на запрещенные антидепрессанты, из-за неправильного приема которых и впала в кому, что порождает целое полицейское расследование. Давая показания и почему-то окруженная подозрениями, Махтаб вынуждена на самом деле начать двойную игру. Приехавшего Али она выдает за своего двоюродного брата, а чтобы заполучить телефон Авы и удалить из него компрометирующие фотографии и переписку (семья пациентки не в курсе, что у нее были какие-то отношения), Махтаб проворачивает целую операцию. Ложь растет, как снежный ком. Единственная, с кем Махтаб может делиться переживаниями – сама Ава, не реагирующая на внешний мир. Парадоксально, учитывая, что переживания любовные: на фоне «шпионских игр» Махтаб начинает влюбляться в Али.
 
То, что, казалось бы, должно вызвать смятение в душе скромной мусульманской девушки, на самом деле порождает более сложную гамму чувств. Иногда даже кажется, что она сама все это подстроила. Показано это замечательно, потому что именно ограничения вдруг становятся для режиссера ценным ресурсом. Ограничения – это и скупость сюжета любви и предательства (потому что максимум, что может позволить себе Махтаб – это поход с человеком, в которого она тайно влюблена, в кино), и жесткость этических и эстетических правил. Очень часто камера следует за Матхаб, буквально упираясь ей в затылок, то есть, в платок, или, наоборот, подолгу всматриваясь ей в лицо – но страсти не отражаются даже в нем. Фильм строится на том, что сильнейшие эмоции сведены к игре полутонов, полутеней. В этом фильме выкатится только одна слеза – но она будет иметь решающее значение.
 
Игорь Савельев